Стихотворение и танец. Статика и стихия. Зрелая женщина и молодая. Сильная и наивно-нежная. В этой двойственности рождается женская природа — и так она показана в спектакле Челябинского театра современного танца «Флора». На премьере побывал «Челгид».
Сцена залита химическим лавандово-розовым цветом — будто теплица или питомник растений. Актриса театра драмы Ирина Бочкова красиво возлежит на зеленом помосте с искусственной травой. Звонким мощным голосом она начинает зачитывать строчки из какой-то энциклопедии растений: «Саррацения — хищное насекомоядное растение. Привлекает насекомых своей окраской и сладким нектаром, захватывает насекомых с помощью специальных листьев-ловушек»...
Актриса перемещается в увитую плющом беседку, а помост взламывается изнутри сильной женской ногой. Так на свет божий, будто из матери-сырой земли, является второй персонаж — актриса театра современного танца Ева Алехина. Очень молодая, очень сильная, очень гибкая. Если Бочкова — застегнута на пуговицы, на каблуках и в костюме, то Алехина в спортивном мини-костюме — воплощение энергии и свободы. Но не зря их одежда одинакового цвета — они обе части одной личности.
Ирина Бочкова читает стихи. Строчки Матковской, Ахмадуллиной, Цветаевой, Бродского сплетаются в изящный узор-букет о становлении женской природы. От нежного зеленого ландыша до агрессивной сильной субстанции, способной уничтожить все на пути к любви.
Ну какая разница, с кем я сплю?
С кем встречаю рассветы или зарю?
С кем сегодня ночью постель делю?
И кому дарю эмоции и мечты?
Если это теперь все равно не ты?
В какой-то момент пластика Ева становится менее мягкой, движения — более резкими, колючими, она отбирает у Ирины ботинок на шпильке и накидывает на плечи этот почти мужской пиджак. Метафора вполне прозрачная, но от этого не менее яркая, резкая и пробирающая до костей: каждая нежная девочка рано или поздно превратится в зрелую женщину. И кто знает, как она распорядится этой новообретенной силой.
— Когда женщина встает на каблуки — она чувствует власть, это сто процентов, — говорит Ева Алехина. — Но так как тут расщепление одной женщины на две ипостаси, то каблук я беру один и все время чувствую неустойчивость. И это очень интересно играть. Вообще, эмоции проигрывает Ирина через стихи, а у меня по большей части покерфейс, но конкретно этот момент в спектакле — он о дерзости, наглости, соблазнении.
Взрослая женщина охлаждает горькими строчками — молодая плещет ей в лицо водой. Зрелая пытается отбежать — юная выкручивает ей руки и тянет обратно. В этом танце двух актрис рождается синергия, которую сложно выразить прозой — только языком тела и поэзией.
— Мы понимаем, что женщины — как цветы: бывают и бессмертником, и сарраценией, и одуванчиком. И самый красивый цветок — это молодость, которая прекрасна как стихия, которой мужчина совершенно не может сопротивляться, — говорит Ирина Бочкова. — Ну вот этот стихийный ужас: вроде прекрасная девушка, персик такой, но при этом она так тянет — а Ева меня буквально тянет в паре сцен, что совершенно нечего противопоставить.
Автор идеи «Флоры» — худрук ЧТСТ Ольга Пона, а режиссер-постановщик — хореограф Кристина Чернышова.
— Поскольку в спектакле задействовано много стихов, я уже отталкивалась от готовой, так скажем, идеи: история о женщине, — говорит режиссер. — Это своеобразный срез времени. Сначала две актрисы далеко друг от друга, потом они постепенно, к середине спектакля, соединяются, так скажем, перемешиваются, меняются одеждой, становятся единым целым. И в пластике это сближение тоже нужно было выразить.
Мне и страшно, и весело,
Как тому кораблю...
Не жалею, что встретила.
Не боюсь, что люблю.
Не бояться любить, не бояться вырастать, не бояться меняться: если отдельно взятый цветок неизбежно увядает, то земная флора — практически бессмертна. И это стоит помнить в любом возрасте, одеянии и при любой моде на поэзию.
Твоя афиша на МАКСималках! Заходи в @chel_guide и выбирай, куда пойти.